osobennosti-kavkazskoy-kukhni

Великие случайности в истории интерьера

Вспомним Менделеева, «приснившего» себе знаменитую химическую таблицу. Так вот: в истории интерьера — великое множество не менее чудным образом произошедших открытий. Оказывается, многие из очень популярных сегодня материалов, стилей или элементов интерьера появились по воле случая или же, появившись, не привлекли абсолютно никакого внимания, ожидая, иногда столетиями, очередного выхода на сцену. Приведем наш ТОП-лист великих интерьерных случайностей.

Памятный многим сюжет: чтобы разложить диван, надо приподнять сиденье, дождаться щелчка и потянуть его на себя. С такой системой-«книжкой» долгое время в нашей стране выпускали диваны- кровати. Некоторые считают даже, что это вообще был первый механизм, с помощью которого человечество научило диван превращаться в кровать. Конечно, это преувеличение. Первые трансфор- меры появились опять же у меркантильных французов еще в 17 веке — это были диванчики с простейшей регулировкой высоты изголовья и откидывающимися подлокотниками.

Не менее интересное изобретение — «раздвижная» мебель времен Наполеона: везде вслед за практичным завоевателем в обозе обязательно следовала его компактная раскладывающаяся кровать.

Потом уже в 18 веке наступил настоящий бум патентов на секретные ящички и механизмы, мебельщики-механики мечтали создавать не просто предметы интерьера, а услужливых «безмолвных слуг». Тогда и была заложена благодатная почва для появления первых опытных образцов механизма дивана-кровати. К 20 веку уровень механизации уже позволял запускать трансформацию с помощью рычага, кнопки или педали. Причем «запускать» в прямом смысле. В одной из первых моделей при нажатии на педаль конструкция буквально «выстреливала» кроватью, что делало эту мягкую мебель опасной для окружающих. После одной неудачной попытки были сотни других, возможно, еще более рискованных экспериментов. И мало кто в то время до конца мог поверить, что сегодня мы сможем плавным нажатием кнопки заставить диван поменять положение так, как мы того хотим.

Современные архитекторы и дизайнеры любят фокусы с материалами. Например, все чаще в поле зрения дизайнеров появляется экологичный PaperStone (в буквальном переводе «бумажный камень») — композитный материал, который от 50 до 100% состоит из переработанной бумаги и экологичных связующих без включения смол. Оказывается, и открытию и самой идее придать хрупкой бумаге каменные свойства уже не одна сотня лет. Например, японец мирового масштаба, архитектор Сигеру Бан с начала 90-х строит полноценные здания из труб, сделанных из прессованной бумаги. Он же первым доказал прочность этого материала и добился разрешения использовать «бумажные стройматериалы» в постоянных конструкциях. Еще раньше — в конце 60-х годов прошлого века знаменитый американец польского происхождения Фрэнк Гери представил уникальную коллекцию мебели Easy Edges (Простые грани), предметы которой изготовлены из нескольких слоев обыкновенного картона, склеенных между собой. В то время мало кто верил, что такие, мягко говоря, странные конструкции (в коллекцию, например, входит картонное кресло-качалка) могут существовать в реальности. Однако самый пик популярности бумажной мебели наступил еще задолго до этого — в середине 19-го века! Именно тогда появились предтечи первых полимеров — технологии папье-маше и линкруст. В 1847 году некто Теодор Дженнес запатентовал способ формовки папье-маше под давлением (революция для своего времени!), что дало возможность изготавливать максимально прочные «бумажные» гарнитуры — неотразимые по изящности и вполне надежные стулья, кушетки, кресла и канапе. Эта мебель выпускалась довольно большими партиями — об этом свидетельствуют сохранившиеся в архивах каталоги, таким образом, можно говорить о том, что бумажная технология имела вполне реальную промышленную основу и коммерческий успех. Кстати, заменять крайне дорогую резьбу и лепку на папье-маше европейцы научились еще раньше — в середине 18 века, — и мода эта была заимствована именно на востоке (все у тех же, кстати, японцев). Так что, видимо, не зря считается, что новое — это хорошо забытое старое.