В PICO ГЛЯНЦУ*

ПОСЕТИТЕЛИ ПОСЛЕДНЕЙ ВЫСТАВКИ CERSAIE В БОЛОНЬЕ УЖЕ ОЦЕНИЛИ НОВУЮ КОЛЛЕКЦИЮ БРАТЬЕВ РОНАНА И ЭРВАНА БУРУЛЛЕКОВ. ДИЗАЙНЕРЫ, ИЗВЕСТНЫЕ СВОИМИ РАБОТАМИ ДЛЯ VITRA, KARTELL, CAPPELLINI, AXOR, FLOS И МНОГИХ ДРУГИХ БРЕНДОВ, СОЗДАЛИ НЕОБЫЧНУЮ КЕРАМИЧЕСКУЮ ПЛИТКУ ДЛЯ ФАБРИКИ MUTINA.

В основе плитки Pico — минеральные смеси, которые, соединившись в однородную массу, позволяют на выходе придать плитке эффект глубины. Братья Буруллеки отмечают, что нарочно подчеркнули естественность текстуры в пику современным тенденциям, которые декларируют глянцевую гладкость: «Мы хотели сохранить ощущение традиционного земляного пола или замешенного вручную цемента, позволить материалу проявить свои природные характеристики». Ещё одна особенность Pico состоит в том, что поверхность плитки покрыта рисунком из множества точек, выстроенных хоть и не ровными, само собой, умышленно, но стройными рядами. Братья Буруллеки предложили два вида дизайна: с «выпуклыми» и «вдавленными» точками.
http://art-vorota.kiev.ua/rolety

Кроме того, разниться может и их цвет, представленный в двух вариантах: красный или голубой. «Мы решили использовать разные оттенки, чтобы добавить динамики, — аргументируют свой выбор создатели коллекции. — Использование цветов активизирует рельеф, создаёт тени и делает плитку холоднее или теплее». Сама же плитка представлена тремя цветами: белым, серым и песочным. Так как керамическая плитка довольно неприхотливый отделочный материал, дизайнеры предположили, что Pico идеально подойдёт для использования в общественных местах вроде ресторанов или аэропортов, хотя никто не отменял её декоративных свойств, которые проявятся в жилых помещениях и на открытом воздухе.

Коллекция Pico представлена плиткой трёх размеров: 1200х1200, 1200хб00 и 600Х600 мм, — а также мозаикой: прямоугольной (60Х170 мм) или круглой (диаметром 45 мм). Толщина каждой плитки — 12 мм.

Скажите «леопард на коже» — и все немедленно представят загорелого красавца с татуированной спиной. Или плечом. Или девушку. В общем, рисунок и кожа в воображаемой сумме дают татуировку. Братьям Александру

и Андрею Кустря тату-эстетика близка — плавали-знают, — но сегодня они работают не иглой, а скальпелем, и, разумеется, не по живой человеческой, а по выделанной бычьей коже.

Нормальная такая история: тебе пятнадцать, и ты рисуешь, поёшь, пишешь, танцуешь или играешь в футбол. Ну, или ещё во что-нибудь. И думаешь, что так будет всегда, только лучше. Но лучше становится только у по-настоящему захваченных делом или у тех, кому просто не нужно думать о прозе жизни. Остальные идут получать нормальное образование и работать на нормальной работе. Женятся, заводят детей и скучно стареют, иногда вспоминая творческие победы юности. Александр и Андрей Кустря вполне могли разыграть — и уже начали разыгрывать — этот банальный сюжет. Художественная школа в Курганинске, дипломная резьба по дереву — её отец братьев потом забрал из фонда школы, чем Саша явно гордится (Андрей: «Мой диплом папа тоже забрал!»). А дальше надо было перебираться в Краснодар учиться и работать — какая уж тут резьба? Дерево, правда, осталось — братья занялись паркетными работами. И вот мы встречаемся с ними в залитом смилостившимся октябрьским солнцем салоне Pafos, чтобы обсудить их резьбу, только не по дереву, а по коже. Технически это резьба и есть: хирургическим скальпелем мастера снимают с кожи слой определённой толщины, получая разные оттенки, образующие точный графический рисунок. Толщина слоя — это, правда, не совсем те слова: материя, с которой работают Андрей и Александр, настолько тонка, что неподготовленный (и даже подготовленный, но недоверчивый) зритель воспринимает «кожаные» картины как принты, переводные картинки — ощутить рельеф рукой практически невозможно, а чистота рисунка заставляет ещё сильнее сомневаться в его рукотворности. Но не успела я поделиться этими впечатлениями с автором, как Александр, демонстрировавший мне работу, держа её, словно рушник, разглядел в ней какое-то несовершенство (вряд ли это удалось бы кому-то ещё, разве что Андрею) и понёс её, теперь уже как бездыханное, взывающее о помощи тело, к столу. Из маленькой коробочки с полудюжиной ножей достал один и только что найденное несовершенство исправил. А потом, как бы извиняясь, объяснил: «Доводить работу до идеала можно бесконечно. Это с одной стороны. С другой — важно вовремя остановиться, потому что кожа не бумага, сделанного не исправишь».

«Исправить-то можно, — подхватывает тему Андрей, — но это будет видно. Или это будет уже совсем другая работа». В Саше спавший художник проснулся года полтора назад: «Просто попался под руку кусок кожи, сидел, выцарапывал что-то, почти автоматически. А потом понял, что это может быть красиво, и не только на мой взгляд, но и по мнению людей, которые готовы платить за уникальные вещи ручной работы». Пригодился полученный в художественной школе опыт: много лет назад на занятиях братья выцарапывали отдалённо похожие рельефы на обыкновенном линолеуме. Саша и Андрей вообще далеки от того, чтобы претендовать на изобретение велосипеда. Может, кстати, и зря — с кожей чего только не делают, но графика на острие ножа (для этой техники и названия-то адекватного нет, так что пусть будет это) остаётся «уникальным предложением» (во всяком случае, уникальным для России) краснодарских мастеров. Терпеливых, надо сказать, краснодарских мастеров — на обработку большого, равного примерно формату А2 или даже А1 куска кожи уходит до нескольких месяцев. Что художник проснулся — это мой вывод, да и всякого, наверное, кто видит, во что Саша и Андрей превращают куски кожи. Сам Александр говорит, что быть художником в прямом смысле этого слова, предполагающем известную степень свободы, не может себе позволить: кожа не бумага — дорогой материал, который нельзя обработать «для себя», чтобы он пылился в архивах. Заказчик — непременная и важная фигура в работе братьев. Но это не значит, что они просто исполнители, работающие на заказ. Скорее наоборот, не графика на коже появляется по чьему-то пожеланию, а на каждую «кожаную» картину находится свой покупатель. «Конечно, мы можем обсуждать с заказчиком сюжет, можем даже сделать эскиз на бумаге. Но кожа — это очень волевой, нагруженный смыслами материал, который многое нам диктует. Предсказать, как будет выглядеть готовая работа, практически невозможно, и даже один и тот же рисунок на разных кусках кожи выглядит совершенно по-разному. А переделывать готовую работу всё равно что перебивать татуировку — плохая затея». Картины на коже притягивают не только заказчиков, но и интерьеры: в недолгой творческой биографии братьев уже были случаи, когда под готовую работу её покупатель подбирал мебель — фактически вокруг неё формировал среду своего обитания. «Нам очень везёт с заказчиками, — рассказывает Саша, — всё и началось благодаря одному из них, человек просто поверил в нас и попросил сделать для него несколько работ по нашему усмотрению. Вот этот чехол для айпэда (Саша держит в руках изделие из грубой кожи с тончайшей по исполнению шрифтовой композицией — прим. автора) — подарок для него». Содержание работ, а не только то, что они выполняются на коже колюще-режущим инструментом, настойчиво отсылает зрителя к тату-культуре. К слову, Саша успел поработать и татуировщиком. Шрифты, леопарды, женские тела, архитектурные элементы, средневековые орнаменты выглядят на коже, которая leather, не менее органично, чем на той, которая skin. И всё это очевидно близко Саше и Андрею: «Да, это всё мужская тема, хотя женщинам наши работы тоже нравятся. Вот вам же нравятся? Но наш основной адресат всё-таки мужчина. Просто потому, что мы его понимаем. Когда с нами случится то же, что с героем Мела Гиб-сона в фильме «Чего хотят женщины», тогда мы будем делать что-то женское». Что ж, с аргументацией не поспоришь. И не надо, графика на острие ножа братьев Кустря — ситуация, в которой сюжет без боя уступает первенство виртуозной технике.